Второй репликатор, или Как идеи обрели форму
Сначала не было ни замысла, ни цели, ни желания жить. Была химия. Молекулы сталкивались, распадались, собирались снова. Подавляющее большинство сочетаний исчезало бесследно. Но некоторые оказывались устроены так, что окружающая среда позволяла им собирать структуры, похожие на них самих. Не точно — с ошибками. Ошибки обычно вредили. Иногда помогали. Дальше начиналась почти арифметика. Если структура A производила одну копию за час, а структура B — две, через некоторое время вокруг было больше B. Если C сохранялась сутки, а D распадалась за минуту, оставалась C. Если ошибка копирования делала копирование чуть надёжнее, ошибка закреплялась. Никто этого не хотел. Просто всё, что плохо умело продолжать себя, постепенно исчезало из системы, а оставшееся выглядело так, будто отчаянно хочет существовать. Так возник первый репликатор. Каким именно он был, установить уже невозможно: по-видимому, это были молекулы, похожие на РНК, способные и хранить информацию, и участвовать в собственном копировании. Здесь это несущественно. Существенна схема: копирование, ошибки, наследование ошибок, разная успешность копирования. Из этой схемы за четыре миллиарда лет выросло всё остальное — оболочки, клетки, многоклеточные организмы, нервные системы, мозг. Стоит обратить внимание на одну особенность процесса: сам репликатор становился всё меньшей частью того, что вокруг него построено. Молекула ДНК, положенная на стол, не убегает, не ест, не ищет партнёра и не производит потомства. Всё это делает за неё огромная машина из клеток, органов и рефлексов — машина, единственное эволюционное назначение которой состояло в том, чтобы доставить копию репликатора в следующее поколение. Читать далее